Фантастические рассказы

Пол Ди Филиппо. Восхождение попрыгунчика

Пол Ди Филиппо. Восхождение попрыгунчика

Есть места, где движение к вершинам эволюции — это просто (нет, совсем не просто!) движение вверх по склону горы. Но и скатиться обратно к животному так же легко — достаточно спуститься вниз. Вот только разумные существа не могут без интриг и без борьбы за власть!

1

Его миром был ил, и он зарылся в него почти с головой, оставив торчать наружу лишь рот и выпученные глаза.

Лежа на животе и напрягая примитивные легкие – спину защищал слой липкой грязи, – он отфильтровывал из мутной жижи питательные диатомы, ожидая того благословенного момента, когда снова вернется вода. Пока же сверху нещадно палило солнце, и он ненавидел эту жару и этот слепящий свет.

Каждый день мелкая вода куда-то отступала, и каждый день возвращалась назад. Вот и все, что было ему известно об окружающем мире. Да, и еще пребывающая в вечном движении Тень.

Сегодня вода отступила в те мгновения, когда он был вне спасительной Тени, хотя и чувствовал, что она где-то рядом. И все-таки он не осмелился переместиться под ее прохладную сень. Лучше замереть на месте, рискуя иссохнуть под палящими лучами, только бы лишний раз не привлекать к себе внимание хищников.

Соленая жижа под ним слегка задрожала. Он повращал своими выпученными глазищами, опасаясь того, что сейчас предстанет его взору.

К нему, плотоядно работая челюстями и угрожающе загребая клешнями, приближался краб вдвое больше его по размеру.

И тогда он бросился наутек. Выкарабкавшись при помощи коротких плавников наружу из липкой грязи, он поспешил прочь, подгоняя сам себя хвостом.

Медлительный краб остался позади. А Попрыгунчик вступил в благодатные границы Тени. Ее прохлада была подобна целительному бальзаму. На несколько мгновений он ощутил себя в полной безопасности, но вскоре с ужасом понял, какую чудовищную ошибку совершил.

Он нарушил границы соседских владений. Незваный гость, одиночка без роду-племени, он вторгся в их священные пределы.

Уже в следующее мгновение ему навстречу был выслан разведчик. Затем еще один, и еще. Вскоре их собралась уже целая стая. Половозрелые самцы начали ритуал устрашения. Опершись на хвост, они грозно потрясали в воздухе передними конечностями, раздували щеки, после чего громко шлепались вниз, с шумом выпуская воздух и разбрызгивая грязь. Двигаясь полукругом, они подбирались к нему все ближе и ближе, пока наконец один из них едва не обрушился на него.

Однако Попрыгунчик даже не сдвинулся с места. Впрочем, у него не было иного выбора. Он должен либо с честью выдержать сражение с превосходящими силами противника, либо вернуться под палящие лучи и там бесславно сгинуть, став добычей крабов или птиц.

Он был готов постоять за себя. И потому бросился сначала в одну сторону, затем в другую, пытаясь запутать противников. Маневр удался – на какое-то мгновение, сбитые с толку, они замерли на месте. Но затем, разгадав его намерения, вновь перешли в наступление.

Где-то рядом упало нечто огромное и тяжелое – может, исполинский родственник его обидчиков? – однако влажная земля смягчила удар. Обитатели мелководья продолжали свое сражение, не замечая, как за первым толчком последовали другие, чуть слабее.

Неожиданно противоборствующие стороны оказались в кольце прозрачного барьера цилиндрической формы. И все же, несмотря ни на что, продолжали свое сражение за место под Тенью.

Где-то над ними прогремел гром, и сверху упали тени меньших размеров, чем главная. Одинокий нарушитель, изнуренный битвой, по-прежнему пытался постоять за себя.

И тут что-то окружило его. Его легонько сжали и подняли вверх, высоко в воздух.

На него смотрело чье-то огромное лицо – оно показалось ему размером с луну, повисшую над потемневшими водами. Глаза неведомого существа цветом напоминали небо. И вновь прогремел гром – звуки эти исходили, по всей видимости, из ярко накрашенного рта этого загадочного создания.

Позднее, уже в Верхнем Городе, прокручивая эту сцену одновременно и под новым, и под старым углом зрения, он одновременно испытывал и гордость, и стыд. Рядом с ним сидела Октавия, и стоило ему вспомнить, как ее рука обхватила его от кончика носа до кончика хвоста, стоило вспомнить нежность ее голоса, как его бросало в дрожь.

– Посмотрите, как храбро он сражается, и это при его-то шансах на победу. Как по-вашему, может, ему надо попробовать себя на новой высоте? Ну-ну, попрыгунчик, мой милый малыш, тебе пора подняться выше. Поторопитесь, друзья мои, иначе мы не сможем вырваться из этого поля.

После этих ее слов он покинул привычную стихию, единственный известный ему с рождения мир илистых отмелей вокруг горы Шелдрейк.

2

Вот так Попрыгунчик пережил свое первое перерождение.

Помещенный в пресноводный пруд с поросшими травой берегами, он лежал, не в силах опомниться. Эти странные существа, что выхватили его из ила в самый разгар битвы, вскоре бросили его в пресную воду, а сами тотчас удалились. (Попрыгунчик, обняв Октавию за талию, наблюдал за Октавией на плоском экране. «Отныне тебе придется выживать в одиночку, попрыгунчик!»)

Собравшись с остатками сил, Попрыгунчик подплыл к краю пруда и спрятался среди стеблей каких-то растений. Интересно, съедобны ли они? Собравшись с духом, он попробовал их на вкус. Нельзя сказать, чтобы это было очень вкусно. Впрочем, и вода здесь какая-то не такая, да и воздух тоже. Здесь все какое-то не такое. Это не его мир. Внутренний голос подсказывал ему, что здесь ему не место…

Внезапно Попрыгунчика охватила какая-то вялость, сонливость. По всему его телу, от носа и до хвоста, разлилась усталость, внимание притупилось.

А еще его накрыло облаком. Попрыгунчик знал, что такое облака. Они приносили с собой тень и дождь. Но это облако было какое-то не такое. Оно состояло из попрыгунчиков. Миллионов и миллионов ему подобных. Или нет, это был один попрыгунчик. Но зато какой огромный! Настоящий исполин, Отец и Мать всех других попрыгунчиков. И он, одинокий и потерянный Попрыгунчик, тоже был его частью. Он ощущал, что все его существо словно растворяется в этом облаке, сливается с ним, превращается в единое целое.

Вместе с тем, хотя он и чувствовал это свое слияние с облаком, одновременно ощущал, как их тянет в разные стороны. Облако поплыло дальше, вырвавшись куда-то прочь из-под него. Нет, это он сам отрывается от этого облака-попрыгунчика, утрачивает свое родство, свое единение с ним, со своими собратьями. Место разрыва болело как в прямом, так и в переносном смысле. Казалось, будто неведомая сила раздирает его пополам, но потоки воздуха увлекают его дальше.

И тут появилось еще одно облако. Отчаявшись, Попрыгунчик устремляется ему навстречу – или это облако само движется к нему?

Они сливаются.

В пруду, посреди водорослей, Попрыгунчик начинает менять свою форму.

Хвост его удлинился и сделался толще. Плавники исчезли, а на их месте выросли конечности, оканчивающиеся острыми когтями. Когда-то гладкая и скользкая кожа покрылась пластинами и чешуей. Нос удлинился, наполнившись рядами острых зубов. Над глазами вздыбились остистые дуги.

И Попрыгунчик проснулся – на этот раз небольшой ящерицей.

Мир снова стал прекрасен. Все ощущения, все звуки, цвета, запахи были в полной гармонии с его новым обликом. Воспоминания об илистой отмели постепенно блекли, утрачивая былую яркость, зато им на смену, тесня друг друга, приходили новые, яркие и волнующие впечатления.

Мимо, не заметив присутствия Попрыгунчика, среди водорослей проплыл небольшой карась.

Быстрый как мысль Попрыгунчик метнулся из своего укрытия. Карась тотчас переместился ему в рот, а затем и в желудок.

Пища пошла ему только на пользу, и Попрыгунчик начал быстро расти.

3

Более восьми футов в длину, массивный и мощный Попрыгунчик, волоча за собой тяжелый хвост, двинулся на коротких мускулистых ногах сквозь пышную зеленую растительность вверх по склону.

Некая неведомая сила гнала его вперед. Она была сильнее, чем позыв к спариванию, сильнее, чем голод, и была ведома только ему одному.

Возможно, источник ее – воспоминание о тех мгновениях, когда его с головой накрыла чья-то мягкая ладонь.

Он шел несколько дней, останавливаясь лишь затем, чтобы утолить голод. Не имея представления о том, что такое расстояние, Попрыгунчик оставался в неведении относительно того, сколько миль преодолел.

Однажды утром он почувствовал, будто пересек некую границу. Правда, ощущение это было едва заметным – легче невесомой паутинки на чешуе.

Попрыгунчик укрылся в зарослях кустарника.

Существо, что вскоре вышло из зарослей, все еще дрожало от соприкосновения с облаком. Это было крупное млекопитающее, огромная кошка с похожими на бивни зубами – размерами не меньше, чем рептилия, которой она совсем недавно была.

Издав охотничий клич, Попрыгунчик начал пробираться дальше.

4

Дни, месяцы, годы.

Поглощение пищи, спаривание и движение вверх.

Все выше, и выше, и выше.

Одно перевоплощение следовало за другим. И к концу каждой новой реинкарнации Попрыгунчик ощущал мощный импульс, который заставлял его двигаться все выше и выше по склону горы Шелдрейк.

В конечном итоге он лишился клыков и когтей, зато взамен приобрел поразительную легкость ног. В свою очередь скорость передвижения уступила место умению хватать ветви передними конечностями и лучше осознавать происходящее вокруг.

(Ни одно из этих перевоплощений ему не запомнилось, и в этом месте в информации зиял огромный пробел. Ведь говорила же Октавия, что предоставляет его самому себе!)

Лемур. Обезьяна. Антропоид.

И наконец…

Существо, отдаленно напоминающее Октавию.

5

Самым высоким сооружением в деревне была четырехногая сторожевая башня, построенная из грубо срезанных сучьев. На верху ее располагалась небольшая платформа, на которой едва-едва помещался один человек. При этом башня вместе с тем, кто на ней находился, то и дело дрожала и раскачивалась под каждым порывом ветра.

Попрыгунчик присел на корточки на платформе – была его очередь нести дозор, охраняя покой своих соплеменников.

Волосатый, низколобый, со скошенной нижней челюстью, он был невысок, но мускулист. Чресла его закрывал лоскут звериной шкуры.

С башни хорошо просматривался склон горы – голая, поросшая редкой травой пролысина. Лес в этом месте расступался в стороны, сведенный на нет ради поддержания огня. Дело довершили прирученные овцы, что паслись на прогалине под палящими лучами солнца. За спиной Попрыгунчика рядами стояли хижины его соплеменников – разбросанные без всякого порядка убогие плетеные строения, в том числе дом Собраний.

И все-таки это была деревня – предмет зависти всех кочевников и диких охотников этого уровня горы Шелдрейк. Неудивительно, что все эти дикари то и дело норовили, рискуя собственной жизнью, напасть на деревню в надежде поживиться припасами ее жителей.

Попрыгунчик сидел, машинально ковыряя кору бревна. Вскоре его пальцы с толстыми ногтями отодрали ровную, гладкую полоску. Попрыгунчик задумался, пытаясь понять, что не дает ему покоя.

Его словарный запас был слишком скуден, и в нем не нашлось слов, чтобы описать то беспокойство, что вечно грызло его изнутри. И вместе с тем было в этом нечто знакомое. И еще оно подстегивало, гнало дальше.

Попрыгунчик осторожно выпрямил ноги. Теперь ему было видно далеко поверх верхушек деревьев.

Где-то далеко внизу, поблескивая под солнцем, раскинулось море, рассеченное пополам Тенью горы Шелдрейк. По форме и углу отбрасываемой тени он сумел определить время – раннее утро…

Неожиданно Попрыгунчик почувствовал, будто все его существо рассечено пополам, а он сам одновременно находится в двух разных местах. Одно – крошечное и склизкое – существо копошится в зловонном иле, другое раскачивается, сидя на сторожевой башне.

Момент раздвоения вскоре прошел, и Попрыгунчик вернулся к действительности; вернее сказать, его вернуло к действительности то, что он увидел, а именно, как мародер уносит прочь одну из принадлежащих племени овец.

Набрав полную грудь воздуха, Попрыгунчик испустил долгий, завывающий клич, каким в их племени было принято предупреждать об опасности.

Из деревни вдогонку мародеру тотчас бросилась группа преследователей. Вор прибавил скорость, надеясь как можно быстрее скрыться под спасительным пологом леса. Кинув через плечо полный ужаса взгляд, он понял, что номер не пройдет, и потому бросил овцу.

Что в принципе уже не имело особого значения, поскольку жертва его оказалась напрасной. Еще мгновение – и преследователи настигли его. Они повалили вора на землю, избивая кулаками и сучьями, связали его по рукам и ногам лианами, после чего с ликованием потащили свой трофей в деревню.

Вскоре Попрыгунчика сменили на его посту; он слез со сторожевой башни и направился к вождю племени.

Вождь стоял с видом победителя над истекающим кровью вором. Тот без чувств валялся на земле, в пыли и среди мусора, рядом с домом Собраний. По какой-то неведомой ему причине Попрыгунчик проникся сочувствием к несчастному.

– Что с ним будет?

– Сегодня к нам за данью явятся те, что живут на вершине горы. И если они останутся нами довольны, то накажут его, если мы об этом попросим.

Утро сменилось полуднем, вся деревня с нетерпением ждала появления благородных гостей. Наконец со сторожевой башни раздался крик часового – другой, нежели тот, которым предупреждали о появлении врага.

Все до единого жители деревни высыпали на лужайку, столпившись рядом с заранее приготовленной кучей дани.

Вскоре в воздухе появился летательный аппарат, и все тотчас пали ниц. Лежа на брюхе, Попрыгунчик почувствовал, как серебряное блюдце коснулось земли.

– Встаньте! – раздался голос одного из тех, кто жил на вершине горы.

Все в благоговейном трепете поднялись на ноги.

Как всегда те, что живут на вершине горы, были облачены в гладкие, облегающие одеяния без швов, сидевшие на них как вторая кожа. Лица всех из них были знакомы по предыдущим появлениям – за исключением разве что одного…

Сердце Попрыгунчика гулко забухало о ребра. Это лицо – оно было ему знакомо! Лицо женщины! А еще ему было знакомо прикосновение ее рук.

Не чувствуя ничего, кроме буханья сердца в волосатой груди, Попрыгунчик пребывал в смятении, не замечая того, что творится вокруг. Из задумчивости его вывел голос вождя, который под конец своей речи изрек:

– В море!

– Да, да, сбросьте его в море! – подхватил его просьбу возбужденный хор голосов.

Те, что живут на вершине горы, довольно улыбнулись. Казалось, это всеобщее выражение бурных эмоций доставило им немалое удовольствие. Попрыгунчик попробовал подобраться поближе к женщине, но не смог, путь ему преграждала толпа.

Вскоре те, что живут на вершине горы, вновь сели в летательный аппарат, прихватив с собой и пленника. Серебряная тарелка неслышно взмыла в воздух, взяла курс к основанию горы и постепенно начала удаляться.

Часовой, стоя на площадке сторожевой башни, проводил ее глазами. Как только летающая машина оказалась над морем, он тотчас доложил об этом соплеменникам. Когда же из ее брюха сорвалась и полетела вниз крошечная песчинка, он доложил и об этом.

И тогда воздух сотрясся от ликующего вопля.

Попрыгунчик услышал его уже издалека.

Он держал путь к вершине горы.

6

Прижимая к себе порванную хищником руку, валясь с ног от голода и усталости, голый, даже без набедренной повязки, Попрыгунчик продолжал упорно шагать все выше и выше по склону.

Он чувствовал, что долго не продержится. Однако не имел ни малейшего понятия о том, какое расстояние отделяет его от заветной цели, как, впрочем, и о том, в каком направлении идет.

Лишь время от времени возникало ощущение, будто на лицо ему лег невесомый женский волос.

Теряя сознание, теряя форму, Попрыгунчик упал на влажную землю.

В этом месте его личная история возникла вновь – ее уловили расположенные по периметру сканеры: на диске, сразу после того, как Октавия бросила его в пруд («Теперь ты будешь выживать в одиночку»), возник размытый кадр, который вскоре обрел фокус. Попрыгунчик вновь проиграл его в режиме замедленного воспроизведения, выискивая глазами подсказки, которые могли бы помочь ему понять, что за сила гнала его вперед, невзирая на боль, невзирая на страшную усталость и голод, – нечто вечное и божественное, нечто такое, что не даст ему погибнуть здесь, на вершине горы.

Увы, его взгляду представало нечто поверхностное, да и то пребывало в вечном движении, изменчивое и непостоянное.

7

Попрыгунчик внимательно изучил себя в зеркале.

Теперь он был высок и строен, в облегающем тело костюме без швов. Каштановые волосы коротко подстрижены, глаза карие. Таково теперь его новое лицо, и оно ему нравилось. Возможно, когда-то оно было другим – но каким? Этого он не мог вспомнить. И все же за красивым фасадом, где-то в глубине зеркала, скрывался кто-то другой – волосатый, косматый, чешуйчатый…

Попрыгунчик только что вышел из «Педагога» – и с ужасом понял, что каким-то образом название и назначение этой машины ему уже было известно (более того, ему было до боли знакомо само понятие «машина»). И вообще его мозг оказался полон представлений, которые он не был способен в данный момент до конца осознать и усвоить.

Попрыгунчик несколько раз открыл и закрыл рот, силясь произнести слова, что рождались в его горле. Почему-то картинка, которая предстала перед ним в зеркале, чем-то ужасно напоминала рыбу. От этого Попрыгунчику стало не по себе, и он залился краской.

Дверь позади него неслышно распахнулась, и в проеме возник человек.

Попрыгунчику его лицо показалось смутно знакомым. Когда же человек заговорил, командирские нотки в его голосе разбудили в нем новые воспоминания.

– Пойдем со мной, Квинтеро. Октавия хочет тебя видеть.

Попрыгунчик на мгновение замешкался. Квинтеро? Выходит, его так зовут? Должно быть, так оно и есть. И тем не менее было в этом имени нечто такое, что не совсем его устраивало. Так ли он звал самого себя? Нет, когда-то у него было другое имя, которым его называли давным-давно, когда…

– Ты кто?

– Я Дьюс.

Взгляд Дьюса был тверд, как кремневый скребок, линия рта – жесткая и колючая, как терновник. Попрыгунчик поймал себя на том, что проникся к Дьюсу мгновенной антипатией. Тот, казалось, уловил его настроение и почему-то был этому рад.

– Ладно, хватит разговоров. Октавия не любит, когда ее заставляют ждать. Идем за мной.

Сначала они долго шагали длинными, без окон, коридорами с безликими, выкрашенными в белый цвет стенами, затем преодолели несколько пролетов лестницы и наконец вышли на открытую террасу.

Попрыгунчик замер на месте как вкопанный, пораженный видом, что открывался с горы.

За парапетом террасы склон горы резко уходил вниз – казалось, один шаг, и ступишь на верхушки деревьев, – так что панорама простиралась на все сто восемьдесят градусов. Высота скрадывала расстояния, и нижняя часть склона издали сливалась в полоски растительности разных оттенков. У самого основания горы, протянувшись до самого горизонта, плескалось лазурное море. Ветер доносил сюда наверх его солоноватый запах, древний, как сам этот мир.

Попрыгунчик обернулся через плечо, однако сумел разглядеть лишь несколько балконов, окон и уходивших ввысь башен.

– Добро пожаловать к нам в Верхний Город, Квинтеро.

Только тогда он заметил женщину. И сердце его тотчас забилось в груди, как у испуганного зверя.

Октавия сидела на скамье, откинувшись спиной на яркие подушки. Глаза ее были цвета неба. Губы – накрашены ярко-алым.

– Присядь рядом со мной, – пригласила она, похлопав по сиденью скамьи.

Попрыгунчик двинулся к ней как зачарованный.

– Можешь оставить нас, Дьюс, – велела Октавия, как только Попрыгунчик опустился на сиденье рядом с ней.

Дьюс улыбнулся и покинул террасу.

– Мне хотелось бы, чтобы ты кое-что посмотрел, – произнесла Октавия и, потянувшись вниз, подняла свернутый в трубку свиток светлого материала. Развернув его, она провела по нему пальцем, чтобы расправить; материал тотчас принял слегка изогнутую форму и затвердел. Октавия поставила его и нажала на кнопку в одном его уголке. Плоский экран тотчас заполнили изображения. Вскоре к ним прибавился и звук.

Когда другая Октавия – та, что на экране, – сказала: «Мой попрыгунчик», он тотчас понял, что это и есть его единственное, настоящее имя.

Вскоре экран потух.

– Так, значит, это был я? – поинтересовался Попрыгунчик.

– Да.

– Откуда ты это знаешь?

– По отпечатку твоей кармы. Другой такой ни у кого нет. Наши датчики, расположенные по периметру, уловили ее. И она совпала с той, что мы зафиксировали много лет назад, когда ты еще был крошечным морским обитателем.

Голова Попрыгунчика раскалывалась, отказываясь вместить то, что он только что узнал.

– Но я ничего не понимаю…

Октавия пробежала пальцами по груди, и одежды на ней распахнулись, обнажая грудь. Потянувшись к нему, она расстегнула и его платье.

Теплая, мягкая ладонь накрыла его член.

На самом же деле Октавия накрыла ладонью его всего.

* * *

– Когда люди приземлились на этой планете, они понятия не имели об уровнях перевоплощения на склонах горы Шелдрейк. На первый взгляд планета показалась им обыкновенной, каких во вселенной немало. Увы, они ошиблись.

Источником идентичности, формы и качеств всех сущностей во вселенной, одушевленных и неодушевленных, являются морфические поля – нематериальные зоны, которые простираются как в пространстве, так и во времени, и не поддаются манипуляциям со стороны людей. Эти поля располагаются вокруг или внутри систем, которые они организуют. Они хранят в себе кумулятивный опыт всех членов того или иного класса сущностей, видовую память каждого вида растений, животных, каждого камня, кристалла, белка, звезды…

Это то, что уже давно известно науке. С чем, однако, мы столкнулись впервые – оказалось, что морфические поля могут располагаться в пространстве уровнями.

Гора Шелдрейк – одно из таких мест.

Каждый уровень ее склонов – от основания, там, где плещутся теплые воды моря, и до вершины, где мы с тобой сейчас находимся, – является средой обитания лишь для ограниченного количества биологических форм – тех, что возможны в данном морфическом поле. Другие же поля, определяющие природу моря и минералов, по всей видимости, постоянны.

И только Верхний Город имеет морфическое поле, делающее возможным существование здесь людей.

Стоит кому-то из нас спуститься на более низкий уровень, как мы тотчас начинаем ощущать воздействие доминантного морфического поля.

Стоит задержаться лишнее мгновение – и рискуешь утратить прежнюю форму и память, приняв облик того живого существа, который на данном уровне является доминантной биологической формой.

Члены экспедиции ничего не ведали о подстерегавшей их опасности. Поначалу им повезло – они приземлились на вершину горы Шелдрейк, где оставались в человеческом обличье. Однако вскоре они отправились исследовать мир, в который их забросила судьба.

Ни один из них не вернулся назад. Морфические поля нижних уровней поглотили их в считанные мгновения. Здесь не было никаких барьеров, отделявших один уровень от другого, никакой противодействующей силы.

Я – единственная, кому удалось выжить. Я наблюдала на экране в режиме реального временим, как мои товарищи бились в конвульсиях, один за другим превращаясь в диких зверей, в ползучих гадов, в червей… Я онемела от ужаса. Несколько дней подряд я бродила по Верхнему Городу как потерянная, не зная, что мне делать. Пока наконец меня не осенило.

Нет, конечно, бесполезно было даже надеяться за короткий промежуток времени поймать самых шустрых из доминантных форм жизни нижних уровней. У меня не было ни капкана, ни даже дубинки, чтобы оглушить то или иное существо. И тогда я подумала, а не попробовать ли мне поймать в иле во время отлива нескольких попрыгунчиков.

У меня ушел не один день, чтобы наконец собраться с мужеством и решиться на вылазку к основанию горы. Мне было страшно, что я сама, пока буду спускаться вниз, могу утратить человеческий облик. Но тут я вспомнила, что никто из остальных членов экспедиции не претерпел никаких изменений, пока корабль приземлялся с орбиты. Судя по всему, быстрый и кратковременный спуск на ниже лежащие уровни никак не сказывался на стабильности морфической памяти.

Я быстро слетала вниз и так же быстро вернулась назад, неся с собой попрыгунчика. Буквально у меня на глазах он превратился в человеческую особь.

Был ли это один из моих первоначальных товарищей или же уроженец этой планеты? Я, конечно, могла бы сравнить отпечаток его кармы с теми, что хранились в архиве, но не стала этого делать. Мне и без того было грустно. Как бы там ни было, восстановить его личность и память не было никакой возможности. Хотя эти вещи и сохраняются внутри морфического поля, они рассеиваются в нем и не поддаются восстановлению.

Мне ничего не оставалось, как поместить этого нового человека в «Педагога» – это наше обучающее устройство.

После чего мы вместе с ним принесли сюда, в Верхний Город, еще шесть попрыгунчиков.

После чего я решила поставить точку.

К чему приносить все новых и новых попрыгунчиков сюда, на вершину, наполняя ее новыми и новыми людьми? Разве это вернет мне старых товарищей? Вместе с тем у меня не было никакой возможности оставить эту жуткую планету и вернуться домой. Ведь для того, чтобы повести корабль сквозь межзвездное пространство, требуются специальные знания и навыки – а их у меня, увы, не было. Не было их и в архиве нашего корабельного «Педагога». Боже, разве можно было предвидеть катастрофу таких масштабов? И даже если бы мне каким-то чудом удалось бы вернуться – те, кто отправил эту экспедицию в глубины космоса, вряд ли обрадовались бы, узнай они, что миссия провалилась.

И вот теперь те восемь человек, что здесь обитают, пытаются как могут развлечь друг друга. Время от времени мы делаем вылазки на нижележащий уровень, получаем дань от тех, кто стоит на ступень ниже нас, – таким образом мы обогащаем наш рацион. А когда кто-то из моих попрыгунчиков… Скажем так, время от времени в наших рядах образуются бреши, и тогда я нахожу замену.

Но уже не наобум. Мой попрыгунчик должен доказать, что он или она достойны того, чтобы стать человеком, а именно – самостоятельно, в одиночку, проделать путь от илистых отмелей до вершины.

Что ты и сделал, мой милый Квинтеро.

8

Прим, Дьюс, Терш, Фэр, Секст, Сет. Вместе с Октавией и Попрыгунчиком они составляли население Верхнего Города. Три женщины и пятеро мужчин. (Половая принадлежность, судя по всему, была каким-то образом связана с кармой и оставалась неизменной при всех перевоплощениях. А поскольку за время короткой вылазки к морю пол попрыгунчиков было невозможно определить, то Октавии ничего другого не оставалось, как положиться в этом деле на волю случая.)

– Я так рада, что ты оказался мужчиной, Квинтеро, – произнесла она, оседлав его сверху. – Признаюсь, остальные мне уже порядком поднадоели. С ними скучно. – Она опустилась на его член. – Думаю, с тобой мне это не грозит.

Попрыгунчик постарался, фигурально выражаясь, не пасть лицом в грязь, из которой когда-то вышел.

Отношения между жителями Верхнего Города были сложными и непостоянными и поначалу оставались для Попрыгунчика полной загадкой. Однако с течением времени он постепенно начал в них разбираться, причем главный вывод, какой он для себя сделал: все до единого беспрекословно подчинялись Октавии.

Фэр была зеленоглазой, рыжеволосой женщиной. По мнению Попрыгунчика, по красоте она ничуть не уступала Октавии, хотя ей в отличие от последней не хватало той неприкрытой, откровенной чувственности, которой обладала Октавия. Поначалу Попрыгунчик воздерживался от близкого с ней общения, опасаясь навлечь на себя гнев Октавии. Однако та вскоре намекнула ему, что не имеет ничего против, если он соблазнится и на прелести Фэр. Получив от Октавии карт-бланш, Попрыгунчик тотчас решил воспользоваться предоставленной ему возможностью.

– Все понятно, Октавии снова захотелось острых ощущений. – Вот первые слова Фэр, произнесенные в его адрес. – Что ж, и тебя хватило ненадолго, хотя ты и продержался дольше других – своего рода рекорд.

Ее слова задели Попрыгунчика за живое, однако ласки, которые подарила ему Фэр, помогли на время заглушить душевные страдания.

В перерывах между бурными занятиями любовью Фэр по просьбе Попрыгунчика устроила для него экскурсию по всему Верхнему Городу.

Попрыгунчик прошел несколько миль коридоров на нескольких уровнях, расположенных на склоне горы Шелдрейк. Оранжереи под стеклянными крышами, многоэтажные атриумы, залы, полные каких-то хитроумных приборов, загадочные помещения, которые всякий раз меняли форму, когда он попадал в них, ангар, в котором рядами выстроились летательные аппараты.

– Судя по всему, у членов экспедиции, прежде чем их постигла катастрофа, было немало времени, чтобы выстроить такой огромный город. Но где же их космический корабль?

– Боже, до чего наивными порой бывают попрыгунчики, – рассмеялась Фэр. – Верхний Город и есть космический корабль.

* * *

В той части города, которая, судя по всему, являлась самым верхним его уровнем (по крайней мере здесь не было никаких лестниц, которые вели бы выше), Попрыгунчик потрогал дверной замок, но Фэр тотчас убрала его руку.

– Из Верхнего Города выйти нельзя! Это слишком опасно. Мы имеем право покидать его пределы, лишь когда разрешит Октавия, и тогда мы пользуемся летательными аппаратами.

Попрыгунчик решил, что нет смысла оспаривать обоснованность этого запрета – хотя, если сказать по правде, его ужасно подмывало узнать, что таится там, за дверью, – и он поспешил отвернуться в другую сторону.

Попрыгунчик редко видел Прима, да и то лишь с расстояния. Прим первым присоединился к Октавии в Верхнем Городе и теперь почти все время проводил в уединении в своей комнате. По словам других обитателей города-корабля, отшельником он стал не так давно. Судя по всему, было нечто такое, что заставило его превратиться в нелюдима.

Как-то раз ночью, проворочавшись какое-то время без сна в постели рядом с Октавией – неожиданно она вновь прониклась к нему благосклонностью, – Попрыгунчик встал и направился к ближайшему пищераздаточному автомату. Там он наткнулся на Прима, который в спешном порядке запасался провизией.

Прим был высок и сутул, словно его постоянно тянуло к земле.

– А, ты у нас новенький. Что ж, бери от жизни все, пока есть такая возможность.

Бросив эти загадочные слова, отшельник Прим быстро удалился, зажав под мышками несколько пакетов с провиантом.

Вернувшись в спальню, которую он делил с Октавией, Попрыгунчик включил экран и вновь и вновь до самого утра прокручивал историю своей жизни.

9

Попрыгунчик вернулся в свои апартаменты, проведя все утро в одном из самых больших залов Верхнего Города, где бегал, нарезая круги, подобно зверю в клетке. Он был единственным, кто занимался физическими упражнениями.

Из-за двери его спальни доносились сладострастные крики.

Голова Октавии дергалась на коленях у Терша, в то время как Дьюс, стоя сзади, стегал ее плетью по спине и ягодицам.

Попрыгунчик опрометью бросился к Фэр.

И застал ее в обществе Секста и Сет.

Перебросив одну ногу через парапет, он на мгновение задумался.

Умереть, упав с лестницы, после того как столько сил отдано, чтобы пробиться наверх.

Нет, если и искать выход, то только не такой. Только не вниз.

10

Летательный аппарат приземлился неподалеку от деревни гоминидов.

– Очередное явление богов, – прокомментировала Октавия, зевая. – Господи, какая здесь скучища! Какое-то время назад, до того, как появился ты, я перестала бывать здесь. Но что поделаешь, это наш священный долг. Кстати, поторопись – счетчики отсчитывают каждое мгновение.

Судя по всему, влияние чужого морфического поля давало о себе знать. Попрыгунчик представил – причем как наяву, – как открывается дверь летательного аппарата и оттуда появляется Октавия, в то время как сам он копошится в грязи. Это воспоминание из другой жизни резануло его как по живому. Боже, сколь прекрасной, настоящей небожительницей показалась она ему тогда! И сколь омерзительна на самом деле…

На сей раз им предстояло избавиться от пленника.

Брошенный в угол грузового отсека, связанный гоминид был перепоручен Попрыгунчику – тому велели не спускать с пленника глаз.

Вскоре, когда они уже летели над океаном, в грузовой отсек заглянула Октавия и нажала кнопку. В полу открылся люк, а летательный аппарат на мгновение завис в воздухе.

Попрыгунчик замешкался.

– Не бойся, это его не убьет. Прежде чем упасть в воду, он превратится в попрыгунчика.

В проходе появился Дьюс.

– Либо он, либо ты, Квинт, – произнесла Октавия.

Попрыгунчик столкнул пленника в люк. Душераздирающий вопль жертвы, казалось, навсегда отпечатался в его памяти.

11

Апартаменты Прима были темные и затхлые – но это скорее был выбор их обитателя, нежели следствие сбоев в режиме жизнеобеспечения. Прим заблокировал все воздуховоды и повредил осветительную систему. И вот теперь, после нескольких часов уговоров, он согласился поведать Попрыгунчику известные ему секреты.

– Я последний, кто остался из первоначальных семи. Бедняга Прим. Подозреваю, она держит меня здесь из каких-то сентиментальных соображений.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Неужели не понятно? Так же, как и ты заменил собой старого Квинтеро, так и пятеро других – остальных из первоначального состава. Причем не один раз. Например, нынешний Дьюс, он самый ужасный из всех.

– Что-что? А от чего они все погибли?

– Спроси Октавию, – усмехнулся Прим. – Они совершили путешествие вниз к морю, однако так и не вернулись назад. Зато какой-нибудь склизкий попрыгунчик, который до этого сидел, зарывшись в ил, начал свое восхождение, чтобы составить кому-то из них замену.

– Ничего не понимаю. Зачем ей это понадобилось?

– Октавия безумна. Когда ей кто-то наскучит или чем-то ее оскорбит, она просто избавляется от такого человека.

– Должно быть, она потеряла рассудок, видя, как ее товарищи теряют человеческий облик.

– Ага, не иначе, как эта стерва пыталась уверить тебя в том, будто она последняя из первоначального состава экипажа. Что ж, давненько она не рассказывала эту байку.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что Октавия, как ты и я, родилась здесь, а не прилетела на эту планету из космоса. Она появилась на свет как гоминид, но соплеменники за какие-то прегрешения изгнали ее из деревни. По чистой случайности ее занесло уровнем выше. Все это записано на диске. Претерпев перевоплощение, но в интеллектуальном отношении – сущий младенец, она забрела в Верхний Город. Тот был пуст. Каким-то чудом она попала в «Педагога», который работал в автоматическом режиме. Когда же Октавия вышла из обучающей машины, то уже разбиралась в кое-каких вещах. И потому нажала на обучающем аппарате кое-какие кнопки. И теперь любой, кто выходит оттуда, уступает ей в знании. А еще она привела в действие систему защиты по всему периметру Города, так что если сюда случайно забредет какой-нибудь гоминид, это будет стоить ему жизни. Исключение сделано лишь для попрыгунчиков, чей отпечаток кармы хранится в специальном сейфе. Октавия нарочно держит вокруг себя лишь нас семерых из опасения, что против нее могут поднять мятеж. Хотя с другой стороны – разве мы способны противостоять ей?

– Куда же тогда пропали первоначальные люди?

– Это знаем только я и Октавия. Она случайно проговорилась, когда у нее еще не пропала привычка болтать с нами. Это потом она стала такой замкнутой. Скажу только одно – Гора простирается еще выше. Мы не на самой ее вершине. Выше нас есть еще один уровень. Когда Верхний Город приземлился, то экипаж потянуло вверх, а не вниз. Они оставили корабль, чтобы перевоплотиться в кого-то еще. Одновременно они установили на естественном пути вверх этот уродливый блокпост.

– Все, я ухожу, причем прямо сейчас. Пойдем со мной, Прим. – Попрыгунчик схватил своего собеседника за руку.

– Не могу. Я здесь уже давно. Здесь мое место. А тебе я желаю удачи. И если тебе вдруг повезет, вспоминай нас время от времени.

– Обещаю.

Попрыгунчик зашагал через сад прочь, но вскоре путь ему перегородили Дьюс и Октавия. Он попытался обойти их, однако не тут-то было.

– Где тебя носило? – потребовал ответа Дьюс.

– Вернее, куда тебе понесло? – поправила его Октавия.

Попрыгунчик проигнорировал вопрос, пытаясь сделать шаг дальше.

– Что ж, кажется, пора научить тебя уважать старших, – произнесла Октавия. – Дьюс!

Мощный удар в челюсть застал Попрыгунчика врасплох. От второго удара – под дых – он согнулся пополам и полетел лицом в плодородную почву сада.

Да, все-таки его мир – это грязь, ил…

Нет!

Попрыгунчик молниеносно поднялся на ноги, налетел на Дьюса – тот явно не ожидал от противника подобной прыти, – повалил его наземь и, схватив за волосы, принялся бить головой о землю.

Вскоре тело под ним обмякло. Попрыгунчик кое-как поднялся; ноги все еще подгибались в коленках.

На лице Октавии читалась ничем не прикрытая похоть.

– Теперь ты можешь занять место Дьюса. Ты его заслужил. А мы приведем снизу нового Квинтеро…

Попрыгунчик вытер со рта кровь и размазал ее по лицу Октавии. Ее язык тотчас слизал алые капли.

Он заставил ее стонать от желания.

* * *

Замок на двери, ведущей на верхний уровень, открылся при первом его прикосновении.

С той стороны простирался изумрудный луг. Где-то вверху сквозь пелену облаков виднелась вершина горы Шелдрейк.

Попрыгунчик ощутил изменение уровня – легкое, будто ему на лицо лег тонкий женский волос.

Share Button
Оцените рассказ:
Плохой рассказРассказ так себеНормальноХороший рассказОтличный рассказ! (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Required fields are marked *