Литература XX века

Лера Манович. День победы

Лера Манович. День победы

Cергей учился на историческом. Высокий, нескладный. Детское лицо, низкий голос. Женщинам нравился. Ольгу смешно называл – Алёшка. Летом она поехала с ним на практику. Поселились в отдельном фанерном домике. Как муж и жена…

Ольгин день рождения пришёлся на четверг. Праздновали в субботу, девятого. По телевизору крутили праздничную программу. После чёрно-белого фильма на экране появился актёр в кремовом пиджаке и низко, многозначительно продекламировал:

Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди…

Евгений, занятый раскладыванием на скатерти ножей и вилок, замер и посмотрел на экран.

— Водку из морозилки достал? — крикнул женский голос из кухни. — Лопнет!

— Щас-щас, — Евгений смотрел в телевизор. — Оль, пойди сюда на секунду.

— Что? — в комнату вошла светловолосая женщина с усталым лицом.

— Послушай, — Евгений с улыбкой ткнул пальцем в сторону экрана.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьём,
Ты помнишь, старуха сказала:
Родимые,
Покуда идите, мы вас подождём.., — 
читал диктор.

— Помнишь, ты тогда… — Евгений заулыбался, как победитель. – Ну, как Серега читал…

«Мы вас подождём!»- говорили нам пажити.
«Мы вас подождём!»- говорили леса.
Ты знаешь, Алёша, ночами мне кажется… — 
неслось из телевизора.

Она стремительно подошла, щёлкнула кнопкой. Экран погас.

— Ты чего?!

— Ничего не готово, гости скоро придут. А ты телек смотришь!

Вышла. Громко и зло брякнула на кухне cалатником.

***
Cергей учился на историческом. Высокий, нескладный. Детское лицо, низкий голос. Женщинам нравился. Ольгу смешно называл – Алёшка. Летом она поехала с ним на практику. Поселились в отдельном фанерном домике. Как муж и жена.

Лето неслось беззаботно: утром пели птицы, вечерами трещали цикады. Пошла малина. Щурясь от солнца, Ольга развешивала между деревьями Cерёжины, такие же долговязые как и он сам, носки, брюки и думала: Любовь ли это? Вопрос оставался без ответа. Да и зачем нужен был ответ? Им было хорошо вместе.

Женя учился на геологическом. Он был старше остальных, побывал в армии. Ребята шутили: если хотите понять разницу между геологом и археологом, поставьте рядом Женю и Серёжу. Ольгу раздражала эта шутка. Раздражал и сам Женя – крепкий, широкоплечий, всегда небритый. Рядом с ним Сергей выглядел карикатурно.

Раскопки начали геологи. Позже, когда они наткнулись на военные захоронения, к ним подключились археологи. Ольга часами могла смотреть, как под осторожными руками в перчатках из земли появлялись ржавая каска, глиняный черепок с выцветшим орнаментом или безглазый череп с истлевшей плотью и маленьким отверстием от пули.

Cтоя на коленях, согнув своё долговязое тело и вглядываясь в землю, Cергей забывал обо всём. Однажды, Ольга с книжкой как раз сидела неподалёку, Сергей откопал маленькую ржавую петлю. Осторожно очистил от земли. Обнажился ржавый полукруг. Сергей остановился. Растерянно встал.

Ольга подняла голову. Он сказал задумчиво:

— Мина, что ли?

Она помнит, как Евгений крикнул:

— Оля, ложись!

С быстротой сильного животного подскочил к ним, глянул быстро, оттолкнул Сергея, налегая на него спиной и будто пытаясь прикрыть собой.

Мина оказалась старая и безвредная.

Ей было странно потом вспоминать, как он крикнул: «Оля!”. Он никогда не называл её по имени. Она даже не была уверена, что он знает её имя.

С этого дня, наверное, и начались их быстрые, бессловесные отношения.

Всюду она чувствовала его взгляд: чистила ли посуду речным песком, стирала ли, сидела ли с книжкой на берегу, свесив ноги. Вечером, когда они с Сергеем шли с общего костра в свой домик, его взгляд жёг между лопаток, растягивая лицо глупой улыбкой, заставляя смеяться громче и сильнее раскачивать бёдрами. Она ненавидела себя за это кокетство.

— Только посмотри, — говорил Сергей, держа маленький, коричневый от ржавчины треугольник с ушком. — Какая-то женщина пятьсот лет назад вешала это на шею. Чтобы быть красивой. Он с улыбкой прикладывал находку к Ольгиной груди. Ольга томно закатывала глаза, складывала губы бантиком:

— И как я тебе?

— С этой подвеской ты сногсшибательна! — Сергей, обхватив за талию, тянул её к себе. Она шутливо уклонялась от поцелуев.

***
К Жене она пришла сама. Днём. В его выцветшую брезентовую палатку. Почти все были на раскопках. Он лежал простуженный. Оля и ещё одна полная девушка дежурили на кухне. Готовили окрошку. Девушка сняла с огня котелок с картошкой, слила. Протянула Оле:

— Женьке сноси. Пусть подышит, пока горячая. Народное средство.

Ольга несла котелок, от волнения то и дело задевая его коленкой.

Женя усмехнулся, склонился над котелком, вдохнул. Поднял вопросительно мокрое лицо.

– Надо голову прикрыть, — сказала Оля. — Полотенце есть?

Он снял с верёвки полотенце, накинул на голову. Ольга прикоснулась ладонью к его лбу.

— Температура?

— Не знаю, — его глаза смеялись.

— Щас, я так не пойму.

Она приблизила к нему лицо и коснулась губами горячего, влажного лба. Потом, сама не понимает, как, склонившись, поцеловала в губы. Он сначала будто окаменел. Потом гибко, одним движением оказался над ней.

— Подожди-подожди! Что-то жжёт!

— Ты к котелку прижалась! — он засмеялся, выставил котелок на улицу, задёрнул молнию…

Девушка, не дождавшись Ольгу, пошла за ней. Увидела у входа в палатку опрокинувшийся котелок. Осторожно cобрала с травы рассыпавшуюся картошку.

***
Теперь Женя всегда приходил с раскопок чуть раньше остальных. Ольга ждала его недалеко от лагеря. Когда они возвращались к ужину, на её коленях, бедрах долго оставались отпечатки сосновых иголок.

Все знали, и все молчали. Один Сергей будто ни о чём не догадывался. Как всегда, возвращался с раскопок с букетами гвоздики и ромашек. По вечерам, тихо мурлыкая что-то под нос, подолгу рассматривал свои находки, писал в блокноте. Казалось, он был счастлив.

***
В субботу планировался прощальный костёр. Потом сборы и отъезд.

Погода выдалась паршивая. Собравшиеся полукругом сидели у костра. Разлили. Безрадостно выпили. Кто-то спросил:

— А Серёга где?

Все посмотрели на Олю. Она пошла в домик. Он в одних шортах лежал на кровати. Читал. Поднял глаза.

— Ты что не приходишь?

— А я тебе нужен?

— Ты всем нужен!

Он улыбнулся:

— Сейчас приду.

К костру вышел как был, без брюк, накинув на свою долговязую фигуру допотопный брезентовый плащ с острым капюшоном.

— Франциск Ассизский, — сказал кто-то.

— Военный плащ, от деда достался, — подобрав длинные полы в мелких пятнах мазута, Сергей сел рядом с Ольгой. — Он ещё в болотах под Смоленском в нём лежал.

— Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины, Как шли бесконечные, злые дожди, — продекламировал кто-то.

— Как кринки несли нам усталые женщины, Прижав, как детей, от дождя их к груди, — подхватил Сергей. — Как слёзы они вытирали украдкою, Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси!

..Все ждали, что он остановится. Но Cергей наизусть всё читал и читал это бесконечное стихотворение, лишь иногда пропуская слова. Моросил дождь. У него запотели очки. Из-под брезентового плаща торчали длинные голые ноги с узловатыми коленками. Все молчали, не решаясь его остановить. Ольга засмеялась фальшиво, дернула его за локоть:

— Cерёжа!

Он приобнял её за плечи, раскачиваясь и не переставая декламировать:

— Ты помнишь, Алёшка: изба под Борисовом, Та-та-та плачущий девичий крик…

Евгений сидел, опустив глаза и ворочая палкой красные угли.

Когда Сергей дочитал, воцарилась тишина. Было слышно, как капли дождя падают в костёр и шипят.

— Ребята, нальём Cерёге! – сказал, наконец, кто-то.

Все оживились, стали искать стакан. Пластиковые закончились, налили в железную кружку, передали Сергею. Он залпом выпил. Потом снял очки и, близоруко прищурившись, обвёл взглядом присутствующих. Ребята опускали глаза.

Той ночью Ольга всё рассказала Cергею. Говорила почти весело. Он гладил её по волосам и улыбался своей беспомощной улыбкой. Она сама не знает, как заплакала.

***
Они звали Cергея на свадьбу. Он позвонил накануне и долго извинялся весёлым, дрожащим голосом. Шутил. Будто и не изменилось ничего. Только теперь звал её не Алёшкой, а только Ольгой. И ей казалось, что она постарела, хотя прошёл всего год.

Спустя пять лет до них дошли слухи, что Cергей погиб. В Карелии. Какая-то нелепая история: байдарка перевернулась на водном пороге.

***
Горлышки бутылок были подвязаны георгиевскими ленточками. Ольга, несмотря на комплименты гостей, чувствовала себя усталой и старой. Женя, грузный и раскрасневшийся от выпитого, шумно смеялся, кокетничал с присутствующими дамами, дважды опрокидывал вазу с цветами.

Поздно вечером, когда гости разошлись, они вдвоём сидели за разоренным столом. Ольга – подперев подбородок и уставившись в телевизор. Женя с аппетитом ел оливье. Потянулся к графину с остатками водки. Ольга посмотрела на него. Он виновато улыбнулся:

— Оль, капельку. К салату.

Выпил. Шумно крякнул. Ольга переключала каналы. Мелькали лица, обрывки военных баталий, взвизгивали эстрадные певцы.

— А всё-таки, — Женя подцепил на вилку тонкий кусочек колбасы, — Серега это стихотворение лучше читал. Честнее. А этот, — он махнул рукой в сторону телевизора, — так…

Прожевав, задумчиво посмотрел на Ольгу:

— Оль, ты не жалеешь, что меня выбрала?

Она встала, ещё раз щёлкнула пультом. На потухшем экране телевизора засветилась маленькая белая точка. Они оба уставились на эту точку, будто от неё зависело что-то очень важное. Точка светилась в темноте. Потом погасла.

Share Button
Оцените рассказ:
Плохой рассказРассказ так себеНормальноХороший рассказОтличный рассказ! (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Required fields are marked *