Жанр фэнтези

Джек Вэнс. Дом Юкоуну

Джек Вэнс. Дом Юкоуну

Избавившись от грызущего его печень Фиркса, Кугель возвращается домой и находит способ отомстить коварному Юкоуну… Этот рассказ входит в книгу Джека Вэнса «Глаза чужого мира», и если он вам понравится, рекомендуем прочесть весь цикл 🙂

Заклинание, известное как «шиворотнавыворотинаоборот», было такого древнего происхождения, что никто уже не помнил, откуда оно взялось. Неизвестный Облачный всадник из Двадцать первой эпохи составил архаичную версию, полулегендарный Базиль Черная паутина уточнил ее контуры, и процесс продолжил Веронайфер Ласковый, который добавил к заклинанию усиливающий резонанс. Арчеманд из Глэйра прокомментировал четырнадцать его вариантов, Фандааль внес его в категорию «А», или «Усовершенствованное», своего монументального каталога. Таким образом оно и попало в книги мудреца Зараидеса, а Кугель, заточенный под холмом, произнес его вслух.

Теперь, роясь в разнообразном мусоре, оставленном действием заклинания, Кугель находил всевозможнейшие предметы: новую и старую одежду, куртки, жакеты и плащи, старинные костюмы герольдов, брюки, расклешенные по последней моде Каучике, или украшенные бахромой и кистями в стиле древнего Ромарта, или пестрые, со вставленными клиньями, согласно экстравагантному вкусу Андромака. Там имелись всевозможнейшие башмаки, сандалии, шляпы, перья, плюмажи, эмблемы и гербы, старые инструменты и поломанное оружие, браслеты и брелоки, потускневшая филигрань, растрескавшиеся камеи, самоцветы.

Кугель искал долго. Он находил серебряные чаши, костяные ложки, фарфоровые вазы, обглоданные кости и разносортные глянцевитые зубы, сверкающие среди листьев подобно жемчужинам, — но нигде не было томов и фолиантов, которые могли бы помочь Кугелю одолеть Юкуону, Смеющегося мага. Как раз в этот момент Фиркс — существо, вынуждающее Кугеля подчиняться воле Юкуону, — сжал зазубренные конечности на Кугелевой печени.

— Я только ищу наиболее прямую дорогу в Азеномей. Скоро ты воссоединишься со своим товарищем, живущим в банке у Юкуону! А пока расслабься. Неужели ты испытываешь такую мучительную необходимость спешить?

В ответ на это Фиркс неохотно ослабил хватку.

Кугель безутешно бродил взадвперед, искал между ветками и под корнями, вглядывался, щурясь, в просветы между деревьями, раздвигал ногой папоротники и мох. Потом около пня он увидел то, что искал: несколько фолиантов и книг, сложенных аккуратной стопкой. На пне сидел Зараидес.

Кугель шагнул вперед, разочарованно поджав губы. Зараидес наблюдал за ним с безмятежным выражением на лице.

— Ты, похоже, ищешь какойто затерявшийся предмет? Потеря, надеюсь, не очень велика?

Кугель скупо покачал головой.

— Несколько безделушек кудато запропастились. Пускай плесневеют под листьями.

— Ни в коем случае! — заявил Зараидес. — Опиши свою пропажу, и я вышлю поисковые колебания. Ты получишь свою собственность обратно через несколько минут!

Кугель запротестовал.

— Я не стал бы занимать твое время такими пустяками. Давай поговорим о другом. — Он указал на стопку томов, на которую Зараидес теперь поставил ноги. — К счастью, с твоей собственностью ничего не случилось.

Зараидес кивнул с мирным удовлетворением.

— Все хорошо. Меня заботит только неравновесие, искажающее наши отношения.

Кугель отступил назад, и Зараидес успокаивающе поднял руку.

— Тебе не о чем беспокоиться. По правде говоря, все наоборот. Твои действия предотвратили мою смерть. Закон равновесия был нарушен, и я должен както отплатить тебе. — Он расчесал бороду пальцами. — Плата, к сожалению, должна быть по большей части символической. Я мог бы исполнить все твои желания и все еще не подтолкнул бы вверх чашу весов, опустившуюся под весом услуги, которую ты, хоть и непреднамеренно, мне оказал.

Кугель слегка повеселел, но тут Фиркс снова забеспокоился и заявил о своем существовании.

— Прежде всего, будь так добр, извлеки из меня существо, которое раздирает мне внутренности. Некоего Фиркса, — схватившись за живот, прокричал Кугель.

Зараидес поднял брови.

— А что это за существо?

— Мерзкий субъект с далекой звезды. Он похож на клубок, переплетение, паутину белых шипов, колючек и когтей.

— Ничего сложного, — сказал Зараидес. — Эти твари поддаются довольно примитивным методам извлечения. Идем. Мое жилище находится неподалеку отсюда.

Зараидес встал с пенька, собрал свои пособия и подбросил их в воздух. Они взмыли вверх, быстро заскользили над верхушками деревьев и вскоре исчезли из виду. Кугель с грустью провожал их взглядом.

— Ты удивлен? — осведомился Зараидес. — Это пустяк, простейшая из процедур, хорошо обуздывает пыл воров и разбойников. Давай отправимся в путь. Мы должны изгнать это существо, которое причиняет тебе такое беспокойство.

Он пошел первым, показывая путь между деревьями. Кугель последовал за ним, но тут Фиркс, с запозданием почувствовавший, что все складывается не в его пользу, заявил яростный протест. Кугель, сгибаясь пополам и прыгая боком, заставил себя потрусить, а потом побежать вслед за Зараидесом, который шагал вперед, ни разу не оглянувшись.

Свое жилище Зараидес устроил в ветвях огромного баобаба. Ступеньки поднимались к тяжело склонившейся ветке, которая вела к портику в деревенском стиле. Кугель вскарабкался по лестнице, прополз по ветке и попал в большую квадратную комнату. Обстановка выглядела одновременно простой и роскошной. Окна выходили на лес, пол был покрыт толстым ковром с чернокоричневожелтым узором.

Зараидес знаком пригласил Кугеля в свою рабочую комнату.

— Мы избавимся от этого неудобства немедленно.

Кугель, спотыкаясь, проследовал за ним и, повинуясь жесту волшебника, устроился на стеклянном постаменте. Зараидес принес ширму из полосок цинка и поместил ее у Кугеля за спиной.

— Это чтобы показать Фирксу, что рядом находится опытный волшебник. Подобные существа испытывают сильную антипатию к цинку. А теперь простое снадобье: сера, настойка, некоторые травы — ручейник, горец, кассия, хотя эти последние, вероятно, несущественны. Выпейка… Фиркс, выходи! Прочь, ты, внеземная чума! Изыди! Или я засыплю все внутренности Кугеля серой и проткну его цинковыми прутьями! Выходи! Что? Мне, повидимому, придется изгнать тебя промыванием? Выходи! Возвращайся на Эчернар, как сможешь!

В ответ на это Фиркс сердито ослабил хватку и вышел из груди Кугеля: клубок белых нервов и усиков, каждый со своим крючком или шипом. Зараидес посадил его в цинковый таз и накрыл цинковой сетью.

Потерявший сознание Кугель очнулся и обнаружил, что Зараидес с безмятежнолюбезным видом ждет его пробуждения.

— Тебе повезло, — сказал волшебник. — Лечение подоспело вовремя. Эти зловредные демоны склонны распускать свои шипы по всему организму, пока не вцепятся в мозг. Тогда ты и Фиркс сливаетесь в одно существо. Как в тебя попала эта зараза?

Лицо Кугеля слегка перекосилось от отвращения.

— Это произошло, когда я был в руках Юкуону, Смеющегося мага. Ты его знаешь?

Зараидес позволил своим бровям изогнуться высокой дугой.

— В основном как человека, склонного к юмору и гротеску, — ответил мудрец.

— Он простонапросто шут! — воскликнул Кугель. — Изза воображаемой обиды он забросил меня на север, где солнце катится низко по небу и дает не больше тепла, чем лампа. Юкуону хотелось подшутить, но теперь я сам подшучу над ним! Ты заявил о своей бесконечной признательности, так что теперь, прежде чем перейти к моим основным желаниям, мы подобающим образом отомстим Юкуону.

Зараидес задумчиво покивал и расчесал пальцами бороду.

— Я дам тебе совет. Юкуону — тщеславный и чувствительный человек. Его самое уязвимое место — самолюбие! Отвернись от него, отправляйся в какуюнибудь другую местность! Этот акт гордого пренебрежения причинит куда более изощренные страдания, чем любое другое неудобство, которое ты можешь ему доставить.

Кугель нахмурился.

— Такое возмездие кажется мне слишком уж абстрактным. Если ты будешь так добр и вызовешь какогонибудь демона, я дам ему все необходимые в отношении Юкуону инструкции. Тогда с этим делом будет покончено, и мы сможем обсудить другие материи.

Зараидес покачал головой.

— Все не так просто. Юкуону сам хитер, и вряд ли удастся застать его врасплох. Он немедленно узнает, кто спровоцировал это нападение, и тогда тем отношениям сдержанной сердечности, которые меня с ним связывают, придет…

— Пф! — насмешливо воскликнул Кугель. — Неужели мудрец Зараидес боится выступить за справедливое дело? Неужели он струсит и уклонится от встречи с таким робким и колеблющимся человеком, как Юкуону?

— Если ответить тебе одним словом, то да, — сказал Зараидес. — Солнце может погаснуть в любой момент. Мне вовсе не хочется провести эти последние часы, обмениваясь шутками с Юкуону, чье чувство юмора гораздо более развито, чем мое собственное. Так что послушай: через минуту я должен заняться своими делами, а в качестве прощального знака благодарности я перенесу тебя в любое место по твоему выбору. Где это будет?

— Если это все, что ты можешь сделать, то отправь меня в Азеномей, в место слияния Кзана и Скома!

— Как пожелаешь. Будь так добр, встань на эту площадку. Держи руки вот так… Глубоко втяни в себя воздух и во время перехода не вдыхай и не выдыхай… Ты готов?

Кугель утвердительно кивнул. Зараидес отступил назад и выкрикнул заклинание. Кугеля дернуло вверх. Мгновение спустя его ноги коснулись земли, и он обнаружил, что идет по главному перекрестку Азеномея.

Он глубоко втянул в себя воздух.

— После всех испытаний, всех злоключений я снова в Азеномее!

Кугель оглянулся по сторонам, изумленно покачивая головой. Старые здания, террасы, выходящие на реку, рынок — все было таким же, как раньше. Неподалеку стояла лавка Фианостера. Кугель повернулся к ней спиной, чтобы его не узнали, и неторопливо зашагал прочь.

«И что теперь? — раздумывал он. — Сначала новые одежды, а потом удобства какогонибудь постоялого двора, где я смогу оценить свое теперешнее положение во всех деталях. Если хочешь посмеяться вместе с Юкуону, следует браться за дело с предосторожностями».

Два часа спустя Кугель, вымытый, подстриженный, освеженный, в новых чернозеленокрасных одеждах, сидел в общем зале таверны «У реки» перед тарелкой с перчеными колбасками и флягой зеленого вина.

— Задача справедливого воздаяния ставит чрезвычайно деликатные проблемы, — задумчиво бормотал он. — Я должен действовать с осторожностью!

Он налил себе вина из фляги и съел несколько колбасок. Потом открыл кошелек и достал небольшой предмет, заботливо завернутый в мягкую тряпку: фиолетовую линзу, которую хотел получить Юкуону в пару к той, которая у него была. Он поднес было линзу к глазам, но остановился: она показала бы окружающее в свете настолько благоприятном, хоть и иллюзорном, что снимать ее тут же бы расхотелось. И тут, пока он разглядывал глянцевитую поверхность, ему в голову пришла одна схема, настолько хитроумная, настолько теоретически эффективная и в то же время связанная с малым риском, что он немедленно бросил поиски чегонибудь более подходящего.

В сущности, план был очень простым. Кугель предстанет перед Юкуону и вручит ему эту линзу, или, точнее, линзу, похожую на нее. Юкуону захочет сравнить ее с той, которая уже ему принадлежит, чтобы проверить, как они действуют в паре, и неизбежно посмотрит сразу через две. Расхождение между реальным и иллюзорным миром потрясет его мозг и сделает беспомощным, после чего Кугель сможет предпринять такие меры, какие сочтет нужным.

Есть изъяны в этой схеме? Кугель не видел ни одного. Если Юкуону обнаружит подмену, Кугелю следует извиниться и представить настоящую линзу и таким образом усыпить подозрения Юкуону. В общем и целом, шансы на успех казались превосходными.

Кугель неторопливо прикончил колбаски, заказал вторую флягу вина и с удовольствием обозрел пейзаж по другую сторону Кзана. Ему незачем торопиться. По правде говоря, при ведении дел с Юкуону импульсивность была серьезной ошибкой, в чем Кугель уже убедился.

На следующий день, так и не обнаружив недостатков в своем плане, он посетил стекольщика, чья мастерская была устроена на берегах Скома в миле к востоку от Азеномея, в роще трепещущих желтых билибобов.

Стекольщик осмотрел линзу.

— Точный дубликат, такой же формы и цвета? Нелегкая задача — такой чистый и сочный фиолетовый цвет. Придать подобный цвет стеклу сложнее всего. Для этого нет никакой конкретной краски. Все зависит от догадки и случая. Однако я приготовлю нужную смесь. Посмотрим, посмотрим.

После нескольких попыток он получил стекло требуемого оттенка и изготовил из него линзу, с первого взгляда неотличимую от волшебной.

— Замечательно! — заявил Кугель. — А теперь, какова твоя цена?

— Подобную линзу из фиолетового стекла я оцениваю в сто терций, — небрежно ответил стекольщик.

— Что? — оскорбленно воскликнул Кугель. — Я что, похож на идиота? Эта сумма слишком велика.

Стекольщик разложил по местам свои инструменты, штампы и тигли, не выказывая никакой обеспокоенности по поводу негодования Кугеля.

— Вселенная не проявляет истинной стабильности. Все переходит, течет, движется по кругу, испытывает приливы и отливы. Все охвачено изменчивостью. Моя пена, которая также является имманентной частью космоса, подчиняется тем же законам и изменяется согласно степени заинтересованности клиента.

Кугель, недовольный, отступил назад, при виде чего стекольщик протянул руку и завладел обеими линзами.

— Что ты собираешься делать? — воскликнул он.

— Я верну стекло в тигель, что же еще.

— А как насчет той линзы, которая принадлежит мне?

— Я сохраню ее в память о нашем разговоре.

— Стой! — Кугель глубоко втянул в себя воздух. — Я могу заплатить твою непомерную цену, если новая линза так же чиста и совершенна, как старая.

Стекольщик осмотрел сначала одну, потом другую.

— На мой взгляд, они одинаковы.

— А как насчет фокуса? — заспорил Кугель. — Поднеси обе к глазам и посмотри сквозь них, а тогда уже скажешь!

Стекольщик поднял обе линзы. Одна из них позволяла заглянуть в чужой мир, другая передавала вид реальности. Потрясенный этим расхождением, стекольщик пошатнулся и упал бы, если бы Кугель, стремясь уберечь линзы, не подхватил его и не подвел к скамейке.

Забрав линзы, Кугель бросил стекольщику три терции.

— Все изменчиво, и таким образом твои сто терций перетекли в три.

Стекольщик, слишком ошеломленный, чтобы дать разумный ответ, чтото забормотал и попытался поднять руку, но Кугель уже вышел из мастерской и пошел прочь.

Он вернулся в таверну, надел свои старые одежды, все в пятнах и дырах, и отправился в путь вдоль берегов Кзана. По дороге он репетировал предстоящую встречу, пытаясь предусмотреть все неожиданности. Впереди солнечный свет пронизывал спиральные башни зеленого стекла: дом Юкуону! Кугель приостановился, чтобы посмотреть вверх, на это причудливое сооружение. Сколько раз за время своего путешествия он представлял себе, что стоит здесь, совсем рядом с Юкуону, Смеющимся магом!

Он поднялся по извилистой дорожке, вымощенной темнокоричневой плиткой, с каждым шагом нервы все больше напрягались. Он подошел к входной двери и увидел на тяжелой створке нечто, чего не заметил раньше, маску, вырезанную на старом дереве: изможденное лицо с запавшими щеками, провалившимся ртом, выпученными от ужаса глазами, оттянутыми назад губами и ртом, застывшим в крике отчаяния.

Рука Кугеля, поднявшаяся для стука, застыла. Он почувствовал, как холод сковывает его душу. Он отступил от жуткого лика и повернулся, чтобы проследить взгляд этих слепых глаз — через Кзан и вдаль над темными голыми холмами, поднимающимися и опускающимися. Кугель снова прогнал в мыслях план операции. Нет ли изъяна? Повидимому, нет. Если Юкуону обнаружит подмену, Кугель всегда сможет заявить, что ошибся, и отдать настоящую линзу. Пожалуй, удастся добиться больших преимуществ при малом риске. Кугель снова повернулся к двери и постучал по тяжелой створке.

Прошла минута. Огромная дверь медленно отворилась. Из нее вылетел порыв холодного воздуха, несущий с собой терпкий запах, который Кугель не смог определить. Солнечный свет, косо падавший через плечо, проходил в дверной проем и падал на каменный пол. Кугель неуверенно заглянул в вестибюль, не решаясь войти без специального приглашения.

— Юкуону! — крикнул он. — Покажись, чтобы я мог войти в твой дом! Мне не нужны новые несправедливые обвинения!

Внутри чтото шевельнулось, послышался шорох медленных шагов. Из боковой комнаты вышел Юкуону. Кугелю показалось, что в облике волшебника произошла некая перемена. Большая мягкая желтая голова казалась более рыхлой, чем когдалибо раньше: шея тонула в складках, нос свисал подобно сталактиту, маленький, словно прыщ, подбородок терялся под широким подергивающимся ртом.

На Юкуону была квадратная коричневая шапочка, каждый из углов которой был загнут вверх, блуза с рисунком из черных и коричневых ромбов, широкие панталоны из тяжелой темнокоричневой ткани с черной вышивкой — красивый наряд, который Юкуону носил без всякого изящества, словно он был чужим для него и неудобным. К тому же Смеющийся маг поприветствовал Кугеля довольно странным образом.

— Ну, приятель, какое у тебя ко мне дело? Ты никогда не научишься ходить по потолку, стоя на руках.

Кугель удивленно и недоверчиво поднял брови.

— Я пришел по делу большой важности, а именно: чтобы доложить, что миссия моя успешно завершена.

— Замечательно! — воскликнул Юкуону. — Теперь ты можешь передать мне ключи от хлебного ларя.

— Хлебный ларь? — Изумленный Кугель уставился на волшебника: видимо, Юкуону сошел с ума.

— Я — Кугель, которого ты послал на север для выполнения одного задания. И вернулся с магической линзой, позволяющей заглянуть в другой мир!

— Конечно, конечно! — закричал Юкуону. — «БРЗМСЗЗСТ». Боюсь, я не совсем ясно выражаюсь. Все не совсем так, как было раньше. Но сейчас я приветствую тебя, Кугель! Все прояснилось. Ты ушел, ты вернулся! Как поживает друг Фиркс? Надеюсь, хорошо? Я скучал по его обществу. Замечательный парень, Фиркс!

Кугель согласился без особого энтузиазма.

— Да, Фиркс был настоящим другом, неиссякающим источником ободрения.

— Превосходно! Заходи! Я должен принести угощение! Что ты предпочитаешь — «СЭМЗСМ» или «СЗКЗЕМ»?

Кугель с подозрением посмотрел на Юкуону. Поведение волшебника выглядело более чем странным.

— Я не знаком ни с одним из тех блюд, о которых ты упомянул, и потому отклоню и то и другое с благодарностью. Но посмотри! Волшебная фиолетовая линза!

Кугель продемонстрировал стекляшку, добытую им всего несколько часов назад.

— Превосходно! — объявил Юкуону. — Твое прегрешение — теперь я вспоминаю все, рассортировав различные обстоятельства, — сим объявляется аннулированным. Отдай мне линзу! Я должен подвергнуть ее испытанию!

— Конечно, — сказал Кугель. — Я со всем уважением предлагаю, чтобы ты, для того чтобы понять великолепие другого мира во всей его полноте, принес свою собственную линзу и посмотрел сквозь них одновременно.

— Верно! О, как это верно! Моя линза! Так, где же этот упрямый негодяй ее спрятал?

— «Упрямый негодяй»? — осведомился Кугель. — Неужели ктото копался в твоих ценностях?

— Если можно так выразиться.

Юкуону безумно хихикнул и, высоко подпрыгнув, выбросил обе ноги в сторону и пристукнул ими в воздухе, в результате чего тяжело шлепнулся на пол, откуда и обратился к потрясенному Кугелю:

— Все едино и не имеет больше значения, поскольку теперь все должно произойти по схеме «МНЗ». Да. Вскоре я проконсультируюсь с Фирксом.

— В прошлый раз, — терпеливо сказал Кугель, — ты достал свою линзу из шкафчика вон в той комнате.

— Молчать! — скомандовал Юкуону с внезапным раздражением. Он поднялся на ноги. — «СЗСЗ»! Я прекрасно знаю, где хранится линза. Следуй за мной. Мы сию же минуту узнаем сущность другого мира!

Он залился визгливым смехом, что заставило Кугеля снова поглядеть на него с изумлением.

Юкуону, шаркая ногами, прошел в боковую комнату и вернулся со шкатулкой, где лежала волшебная линза. Он повелительно махнул Кугелю.

— Встань там. И не двигайся, если тебе дорог Фиркс!

Кугель послушно поклонился. Юкуону вынул свою линзу. Кугель протянул ему стеклянную линзу.

— Поднеси их к глазам, обе сразу, чтобы сполна насладиться великолепием другого мира!

— Да! Так оно и должно быть!

Юкуону поднял обе линзы и приложил их к глазам. Кугель, который ожидал, что волшебник упадет, парализованный разладом впечатлений, протянул руку к веревке, которую захватил с собой для того, чтобы связать потерявшего разум колдуна, но Юкуону не выказывал никаких признаков беспомощности. Он всматривался сквозь линзы так и этак, всхрапывая самым странным образом.

— Чудесно! Великолепно! Этот вид доставляет истинное наслаждение!

А после убрал линзы от глаз и заботливо уложил их в шкатулку. Кугель мрачно наблюдал за его действиями.

— Я очень доволен, — сказал Юкуону, проделывая руками волнообразное движение, изумившее Кугеля.

— Да, — продолжал Юкуону, — твой неразумный и порочный проступок тебе прощается. А теперь остается только освободить моего незаменимого Фиркса. С этой целью я должен поместить тебя в чан. Ты будешь погружен в соответствующую жидкость на период примерно в двадцать шесть часов, чтобы выманить Фиркса наружу.

Кугель скривился.

«Как можно разумно разговаривать с волшебником, который не только склонен к паясничеству и вспышкам гнева, но в придачу, кажется, сошел с ума», — подумал он.

— Гораздо мудрее позволить Фирксу поездить во мне еще в течение некоторого времени, — вслух сказал Кугель.

Юкуону, похоже, благосклонно отнесся к этому предложению и выразил свое удовольствие с помощью замысловатой джиги, которую исполнил с ловкостью, замечательной для человека с такими короткими ногами и несколько тучным телом. Он завершил представление гигантским прыжком и приземлился на шею и плечи, суча руками и ногами в воздухе, словно перевернутый жук. Кугель зачарованно наблюдал за ним, спрашивая себя, жив еще Юкуону или уже мертв.

Но волшебник, слегка помаргивая, легко возвратился в стоячее положение.

— Я должен усовершенствовать точность нажатий и уколов, — задумчиво сказал он. — Иначе происходят столкновения. Здесь среда совсем другого порядка, чем у «ССЗПНТЦ».

Он снова громогласно всхрапнул, откинув назад голову, и Кугель, заглянув в его открытый рот, увидел не язык, а белый коготь. До него сразу дошла причина странного поведения Юкуону. Какимто образом существо, подобное Фирксу, проникло в тело волшебника и овладело его мозгом. Кугель заинтересованно потер подбородок. Удивительная ситуация! Он принялся усердно и сосредоточенно думать. Самое важное сейчас — узнать, сохранило ли существо волшебное искусство Юкуону.

— Твоя мудрость потрясает меня! Я исполнен восхищения! Добавил ли ты чтонибудь к своей коллекции чародейных редкостей? — учтиво изрек Кугель.

— Нет. У меня всего полно, — заявило существо, говорящее голосом Юкуону. — Но теперь я чувствую потребность в отдыхе. Па, которые я только что исполнил, меня утомили.

— Проще простого, — сказал Кугель. — Наиболее эффективное средство для достижения сей цели — сжать с максимальной силой выступ волевого управления.

— Правда? — спросило существо. — Я попробую. Подождика! Это выступ противоположностей, а здесь завиток подсознательной конфигурации… «СЗЗМ». Многое меня озадачивает. На Эчернаре все намного яснее.

Оно пристально посмотрело на Кугеля, чтобы проверить, заметил ли он оговорку. Но Кугель напустил на себя равнодушноскучающий вид, и существо снова принялось перебирать различные элементы мозга Юкуону.

— Ах да, вот! Выступ волевого управления… Теперь сильное нажатие!

Лицо Юкуону напряглось, мышцы обмякли, и тучное тело свалилось на пол. Кугель метнулся вперед и связал волшебника по рукам и ногам, залепив его большой рот пластырем. Теперь Кугель исполнял свой собственный радостный танец с различными коленцами. Все прекрасно! Юкуону, дом и огромная коллекция волшебных приспособлений к его услугам! Кугель задумчиво посмотрел на беспомощное тело на полу и начал было вытаскивать его наружу, где удалось бы со всеми удобствами отрубить большую желтую голову, но воспоминания о многочисленных оскорблениях, неудобствах и унижениях, которые ему пришлось пережить по вине Юкуону, заставили Кугеля приостановиться. Неужели Юкуону должен умереть так быстро, не испытывая угрызений совести? Ни за что!

Кугель выволок неподвижное тело в зал и сел рядом на лавку, размышляя.

Вскоре тело шевельнулось, открыло глаза, попыталось встать и, обнаружив, что это невозможно, повернулось, чтобы осмотреть Кугеля сначала с удивлением, потом со злобой. Донеслось повелительное бормотание, на которое Кугель ответил уклончивым жестом.

Через некоторое время он поднялся на ноги, осмотрел веревки и пластырь, как следует проверил их надежность, а потом отправился осматривать дом, действуя с большой осторожностью и постоянно проверяя, нет ли где ловушки, приманки или западни, которую Юкуону, будучи человеком со странностями, мог устроить, желая перехитрить или обмануть незваных гостей. Кугель был особенно бдительным при осмотре рабочей комнаты Юкуону и сначала потыкал везде длинным прутом, но если волшебник и расставил силки или наживки, в глаза это не бросалось.

Проглядев полки в рабочей комнате, Кугель нашел серу, настойку и разные травы и приготовил тягучий желтый эликсир. Потом затащил дряблое тело в комнату, накачал его снадобьем, выкрикивая приказы и увещевания. Наконец лицо Юкуону приняло совсем желтый оттенок от проглоченной серы, жидкость стала сочиться у него из ушей и существо с Эчернара, цепляясь когтями, выбралось из тела. Кугель поймал его в большую каменную ступку, растолок в порошок железным пестиком, растворил серной кислотой, добавил ароматических солей и вылил полученную слизь в раковину.

Юкуону вскоре пришел в себя и уставился на Кугеля свирепым, неприятно пристальным взглядом. Кугель пустил в ход пары дурмана. Смеющийся маг закатил глаза и вернулся в состояние апатии. Кугель присел отдохнуть. Оставалась еще одна проблема: как обезвредить Юкуону на то время, пока Кугель намерен изложить ему свои претензии. В конце концов, просмотрев пару учебников, он запечатал рот волшебника с помощью мазка клеящей смеси, сковал силу несложным заклинанием, а потом заточил его в высокую стеклянную трубу, которую подвесил на цепи в вестибюле.

Когда Юкуону снова пришел в себя, Кугель отступил назад с любезной ухмылкой.

— Наконецто, Юкуону, дела начинают принимать правильный оборот. Ты не припоминаешь оскорбления, которым меня подверг? Какими грубыми они были! Я поклялся, что ты пожалеешь об этом! Сейчас пришла пора исполнить клятву. Я ясно говорю?

Выражение, исказившее лицо Юкуону, говорило само за себя.

Кугель уселся, держа в руке кубок с лучшим желтым вином волшебника.

— Я собираюсь продолжить это дело следующим образом: я подсчитаю общую сумму тех тягот, которые испытал, включая такие несоизмеримые величины, как простуда, холодные сквозняки, оскорбления, приступы страха, неуверенность, мрачное отчаяние, ужас, отвращение и другие невыразимые страдания, не меньшим из которых были услуги небезызвестного тебе Фиркса. Из этой суммы я вычту свою первоначальную неучтивость, и, возможно, в результате останется внушительный список долгов, требующих возмещения. К счастью, ты — Юкуону, Смеющийся маг. И, вне всякого сомнения, получишь извращенное беспристрастное удовольствие от этой ситуации.

Кугель обратил вопрошающий взгляд на Юкуону, но ответный взор выражал все, что угодно, только не веселье.

— И последний вопрос, — сказал Кугель. — Установил ли ты какиенибудь ловушки или приманки, с помощью которых я буду уничтожен или парализован? Одно моргание будет означать «нет», два — «да».

Юкуону только презрительно уставился на него из своей трубы.

Кугель вздохнул.

— Я вижу, придется держаться настороже.

Забрав с собой вино в большой зал, Кугель начал осваиваться с коллекцией волшебных инструментов, предметов, талисманов и прочих редкостей. Теперь это стало его собственностью. Взгляд Юкуону следовал за ним повсюду с тревожной надеждой, которая отнюдь не действовала успокаивающе.

Дни шли, а ловушка Юкуону, если таковая существовала, не срабатывала, и Кугель наконец пришел к выводу, что ее не было вообще. За это время он проштудировал тома и фолианты Юкуону, однако результаты оказались разочаровывающими. Некоторые из томов были написаны на древних языках, неразборчивым почерком или с применением таинственной терминологии, другие описывали феномены, недоступные пониманию Кугеля, третьи излучали такое ощущение опасности, что он немедленно их закрывал.

Один или два справочника оказались доступными пониманию. Их Кугель изучил с большим тщанием, заталкивая сопротивляющиеся слова одно за другим себе в мозг, где они катались и давили на виски, заставляя пухнуть голову. Вскоре Кугель оказался в состоянии управлять несколькими самыми простыми и примитивными заклинаниями; некоторые из них — а именно зловещий зуд Лагвайлера — он испробовал на Юкуону. Но, в общем и целом, Кугель был разочарован, признав себя лишенным врожденных способностей. Квалифицированные маги могли запомнить сразу три или даже четыре наиболее могущественных заклятия. Для Кугеля даже заучивание одногоединственного заклинания стало задачей необычайной сложности. Однажды, пробуя применить пространственное перемещение к атласной подушке, он поменял местами некоторые части заклинания и сам был отброшен назад, в вестибюль. Раздраженный ухмылкой Юкуону, Кугель вынес трубу с волшебником во двор, приделал к ней пару консолей и повесил на них лампы, которые освещали площадку перед домом в течение ночи.

Прошел месяц. Кугель уже чувствовал себя полноправным владельцем дома волшебника. Крестьяне из ближайшей деревни приносили ему продукты, а Кугель в ответ предоставлял им те мелкие услуги, на которые был способен. Както раз отец девушки, убиравшей спальню Кугеля, уронил ценную пряжку в глубокий водоем и стал умолять Кугеля вы тащить ее. Тот с готовностью согласился и опустил в водоем трубу, в которой сидел Юкуону. Волшебник через некоторое время обнаружил местоположение пряжки, и ее потом вытащили крюком. Этот эпизод заставил Кугеля задуматься над тем, как еще можно было использовать Юкуону.

А тут как раз на Азеномейской ярмарке было устроено «Состязание уродов». Кугель записал Юкуону участником, и, хотя волшебник и не получил первой награды, его гримасы оказались незабываемыми и вызвали оживленное обсуждение. На ярмарке Кугель встретил Фианостера, продавца талисманов и волшебных приспособлений, который когдато послал его в дом Юкуону. Фианостер с шутливым удивлением перевел взгляд с Кугеля на тележку, где лежала труба с плененным волшебником.

— Кугель! Кугель Хитроумный! — воскликнул Фианостер. — Значит, слухи говорят правду. Ты теперь — хозяин дома Юкуону и его коллекции инструментов и редкостей! Кугель сначала сделал вид, что не узнает Фианостера, а потом заговорил как нельзя более холодным голосом.

— Абсолютная правда, — сказал он. — Юкуону предпочел принимать не такое активное участие в делах этого мира, как раньше. Тем не менее дом кишит западнями и ловушками. Несколько изголодавшихся животных бродят в саду по ночам, и я установил крайне суровое заклятие, чтобы охранять каждый из входов.

Фианостер, казалось, не замечал холодности Кугеля.

— Поскольку ты теперь обладаешь обширной коллекцией редкостей, не продашь ли некоторые из второстепенных экземпляров? — Торговец вожделенно потирал пухлые ручки.

— Нет никакого желания торговать магическим добром, — отрезал Кугель. — В сундуках Юкуону столько золота, что его хватит как раз до той поры, когда солнце угаснет окончательно.

И оба, по многолетней привычке, взглянули вверх, чтобы проверить цвет умирающего светила.

— В таком случае я желаю тебе доброго дня. И тебе тоже, — вежливо прекратил беседу Фианостер.

Эти последние слова были обращены к Юкуону, ответившему только угрюмым взглядом.

Вернувшись в дом, Кугель занес Юкуону в вестибюль. Потом, поднявшись на крышу, оперся о парапет и уставился на уходящие вдаль холмы, поднимающиеся, словно волны на море. Над ним поднимались спиральные башни зеленого стекла. Ниже косо уходили к земле крутые гребни и фронтоны, которые Юкуону считал эстетически правильными. Только лицевая поверхность старой центральной башни предлагала легкий доступ в дом. Среди скошенных внешних контрфорсов Кугель пристроил пластинки мыльного камня с таким расчетом, чтобы любой, кто захочет взобраться на парапет, наступил на них и соскользнул вниз, навстречу своей погибели. Если бы Юкуону принял подобные меры предосторожности вместо того, чтобы устраивать головоломный хрустальный лабиринт, он не смотрел бы сейчас на белый свет из высокой стеклянной трубы. Хотя необходимо усовершенствовать и другие средства защиты, используя ресурсы, которые можно извлечь с полок Юкуону.

Вернувшись в большой зал, Кугель проглотил обед, поданный Джинс и Скивви, двумя хорошенькими служанками, и немедленно принялся за свои исследования. Сегодня они касались заклятия безнадежного заточения и средства дальней отправки, с помощью которого Юкуону перенес его в северные пустоши. Оба заклинания обладали немалой силой, оба требовали смелости и абсолютно точного контроля. Кугель сначала опасался, что никогда не сможет проявить данные качества. Тем не менее он упорствовал и наконец почувствовал, что осилил сию премудрость. А два дня спустя появился незваный гость, Фианостер.

— День добрый, — неприветливо сказал Кугель. — Я не очень хорошо себя чувствую и не намерен принимать тебя.

Фианостер вежливо поклонился.

— Известие о твоей мучительной болезни достигло моих ушей, и я поспешил сюда с успокаивающим средством. Позволь зайти внутрь, — с этими словами он попытался пролезть мимо Кугеля, — и я отмерю тебе точную дозу.

— Я страдаю от душевной болезни, — многозначительно сказал Кугель, — которая проявляется взрывами страшной ярости. Умоляю тебя удалиться, дабы я в момент неконтролируемого спазма не рассек тебя мечом на три части или, что еще хуже, не обратился к волшебству.

Фианостер беспокойно поморщился.

— У меня есть снадобье и от этого расстройства. — Он вытащил черную флягу. — Сделай одинединственный глоток, и тревоги рассеются.

Кугель схватился за рукоять меча.

— Похоже, придется говорить прямо и откровенно. Я приказываю тебе: уходи и не возвращайся! Понимаю, чего ты хочешь, и предупреждаю, что во мне ты найдешь менее снисходительного врага, чем был Юкуону! Так что — прочь! Или я наложу на тебя заклятие гигантского пальца ноги, в результате которого оный раздуется до размеров дома.

— Ах, значит, так! — в ярости вскричал Фианостер. — Маска сорвана! Кугель Хитроумный проявил свою неблагодарную сущность! Кто подбил тебя обобрать дом Юкуону? Это был я, и по всем законам чести я должен иметь право на долю богатства Юкуону!

Кугель выхватил клинок.

— Я услышал достаточно! Теперь начинаю действовать!

— Стой! — И Фианостер высоко поднял черную флягу. — Стоит мне только бросить эту бутыль на пол, и тут же разольется гной, к которому я невосприимчив. Отойди!

Но разъяренный Кугель сделал выпад и проткнул клинком поднятую руку. Фианостер страдальчески вскрикнул и бросил черную бутыль в воздух. Кугель подпрыгнул и с величайшей ловкостью поймал ее. Но в это время Фианостер, мотнувшись вперед, нанес ему удар, так что Кугель, пошатнувшись, отступил назад и натолкнулся на стеклянную трубу, где сидел Юкуону. Она опрокинулась на камни и разбилась. Юкуону, морщась от боли, вылез изпод осколков.

— Хаха! — рассмеялся Фианостер. — Дело принимает другой оборот!

— Ни в коем случае! — крикнул Кугель, вытаскивая трубочку с голубым концентратом, найденную им среди инструментов Юкуону.

Волшебник пытался осколком стекла прорезать печать, сковывающую рот. Кугель выдул струю голубого концентрата, и Юкуону громко взвыл от боли сквозь склеенные губы.

— Брось стекло! — приказал Кугель. — Повернись лицом к стене!

— Ты тоже! — грозно ткнул он в Фианостера.

Затем тщательно связал руки обоих врагов и, выйдя в большой зал, схватил рабочую книгу, которую перед тем изучал.

— А сейчас — оба во двор! — приказал он. — И поживее!

Он заставил обоих пройти на плоскую площадку за домом и поставил их на некотором расстоянии друг от друга.

— Фианостер, ты вполне заслужил свою судьбу. За лживость, жадность и ужасные манеры я налагаю на тебя заклятие безнадежного заточения!

Фианостер жалобно заскулил и упал на колени. Кугель не обратил на него внимания. Глянув в книгу, он восстановил в памяти заклинание. Потом, указывая на Фианостера и называя его по имени, проговорил наводящие ужас слова. Но Фианостер, вместо того чтобы провалиться сквозь землю, сидел, скорчившись, как и раньше. Кугель торопливо сверился с книгой и увидел, что по ошибке переместил пару слов, тем самым придав заклинанию обратные свойства. И действительно, в тот самый момент, когда он осознал свою ошибку, со всех сторон послышались негромкие звуки, и предыдущие жертвы заклинания из всех эпох вырвались с глубины сорока пяти миль и упали на поверхность земли. Тут они и остались лежать, моргая в тупом удивлении, а некоторые вообще не двигались, поскольку были слишком вялыми, чтобы реагировать. Их одежда распалась в пыль, хотя на некоторых, заточенных в более позднее время, все еще сохранились какието лохмотья. Вскоре все, кроме наиболее ошеломленных и оцепеневших, зашевелились, хватаясь за воздух, ощупывая небо и дивясь солнцу. Кугель хрипло рассмеялся.

— Кажется, я чтото сделал неверно. Но не беда. Не ошибусь во второй раз. Юкуону, твое наказание будет соизмеримо с твоим преступлением, ни больше ни меньше! Ты против воли забросил меня в северные пустоши, в землю, где солнце низко стоит над горизонтом. Я поступлю так же с тобой. Ты навязал мне Фиркса, я навяжу тебе Фианостера. Вы будете вместе бродить по тундре, проникнете в Великую безлюдь, проберетесь через горы Магнаца. Не просите пощады, не выдвигайте оправданий! Я неумолим. Стойте спокойно, если не хотите, чтобы я снова выпустил в вас голубую погибель.

Тут Кугель обратился к средству дальней отправки и заботливо разместил в голове формулу заклинания.

— Приготовьтесь! — крикнул он. — И прощайте!

С этими словами он нараспев проговорил заклинание, заколебавшись только в одном месте, где его одолела неуверенность. Но все прошло хорошо. Сверху, с большой высоты, послышался глухой удар и гортанный выкрик, когда пролетавший демон был остановлен в полете.

— Явись, явись! — воскликнул Кугель. — Место назначения то же, берег северного моря, груз следует доставить в целости и сохранности! Явись! Хватай означенных особ!

Огромные крылья взметнули воздух. Черная фигура поглядела вниз. Она опустила когтистую лапу, и Кугель был подхвачен и унесен на север — его снова подвело неправильно поставленное слово.

В течение одного дня и одной ночи летел демон, рыча и стеная. Гдето после рассвета он сбросил Кугеля на песчаный берег и с грохотом унесся. Вокруг стояла тишина. Справа и слева простирался серый берег. Позади поднимался песчаный гребень с клочками солончаковой травы и колючек. В нескольких ярдах дальше по берегу лежала расколовшаяся в щепки клетка, в которой Кугель когдато был доставлен на это же самое место. Неудачливый маг сидел, опустив голову и обхватив руками колени, и смотрел вдаль.

Share Button
Оцените рассказ:
Плохой рассказРассказ так себеНормальноХороший рассказОтличный рассказ! (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Required fields are marked *